Вернуться к списку статей

— Все видят, что про­ис­хо­дит сейчас в стране. И я лично не могу стоять в стороне и отмалчиваться. И те игроки, которые подписали письмо со мной, тоже. Мы решили, что надо действовать. Делать мы можем немного, но вносим свой посильный вклад.

От тренеров пока никакой [реакции], а в федерации обо всем узнали утром в понедельник, когда скинул туда письмо. Другие игроки сборной знали раньше. У нас есть общий чат. Мы там пообщались, узнали, кто под­держи­ва­ет инициативу, а кто нет. Ну и получилось так, что пока только четверо оказались готовы выс­ка­зать­ся в таком ключе, в ключе требований, и выслать офи­ци­аль­ный документ в федерацию. Я восхищаюсь смелостью ребят, которые подписали это письмо со мной. Они играют в белорусских клубах и завязаны на нашем волейболе.

Официального заявления федерации пока нет. Через третьи руки мне говорили, что ру­ково­дите­ли пред­ло­жили написать заявление на увольнение — как член сборной я нахожусь на ставке. Ответил, что-либо мне об этом сообщают офи­ци­аль­но (и письменно) с указанием причин, по которым я должен это сделать, и я тогда напишу заявление, либо пусть увольняют по статье.

Пока же офи­ци­аль­но наше сообщение проигнорировано. Мне лишь звонил пред­се­датель Эдуард Венский. Он спокойно спросил, действительно ли мы требуем это и действительно ли мы это написали. Я ему ответил, что да, действительно. Он сказал: «Хорошо. Спасибо. Всего доброго».

Волейболист отметил, что в последнее время очень плохо спит и волнуется за происходящее в стране.

— Я не могу сейчас думать и говорить о волейболе. Все это мне кажется не­сущест­вен­ным по сравнению с тем, что прямо сейчас про­ис­хо­дит в Беларуси. Я не знаю и не представляю, какая правда может обнажиться, если, дай Бог, власть сменится.

Я не представляю, что власти творили до этого при такой без­на­казан­ности и таком от­сутс­твии гласности. И что сейчас про­дол­жа­ют творить на Окрестина. Несмотря на все заверения, людей до сих пор не отпустили, начинают кормить завтраками. Ин­форма­ция о том, что там происходит, поступает всякая. Говорят даже о куче трупов, но я надеюсь, что это не так.

Спортсмен также рассказал, что среди его знакомых были задержанные.

— Задержали друга — мужа сестры моей жены. Слава богу, он сейчас уже на свободе, но три дня, пока его не было в списках и мы не знали, где он, мы очень сильно переживали. А когда начали всплывать под­робнос­ти по поводу Окрестина, вообще не находили себе места. Но в конце концов его отпустили.

Я лично был в Жодино возле тюрьмы и видел, как оттуда выходили избитые люди. Я видел работу волонтеров. И их действия меня очень воодушевили. Ребята самоорганизовались. Там есть психологи, стоят палатки, есть одежда, еда, вода, зарядки для телефонов, просто телефоны, чтобы позвонить родным. Это воодушевляет.

Я слышал рассказы людей, которые оттуда выходили. Они говорили, что боялись, что их дело затухло и что в стране ничего не происходит, но оказывается, что они герои. И они воодушевлялись, ра­дова­лись со слезами на глазах. Говорили, что люди у нас замечательные, просто лучшие. И я с ними соглашусь. Большим патриотом, чем сейчас, я никогда не был.

Источник: TUT.BY

21.08.2020

---